Режиссёр Джордж Тиллман-младший создал фильм, который бьёт в самое сердце. Это не абстрактная проповедь, а история о конкретных людях, их страхах и надеждах. Создателям удалось показать, как система давит на человека со всех сторон, заставляя выбирать между правдой и безопасностью. На lordfilm эта картина доступна для всех, кто хочет увидеть честный разговор о том, что значит быть чёрным в современной Америке. Для тех, кто верит, что кино может менять мир.

Ключевые слова и фразы: подростковая драма, общественное давление, кино про расизм, сильные фильмы

В поместье живут Айрес, мать с двумя взрослыми детьми. Когда-то это была богатая и уважаемая семья, теперь от былого величия остались только стены. Денег нет, земли проданы, крыша течёт. Кэролайн, дочь, выглядит уставшей и постаревшей раньше времени. Родерик, сын, вернулся с войны с изуродованным лицом и изломанной психикой. Он запирается в своей комнате и разговаривает с кем-то, кого никто больше не видит. Миссис Айрес держится из последних сил и делает вид, что всё идёт как прежде.

Доктор Фарадей берётся лечить Родерика, но чем дольше он находится в доме, тем сильнее чувствует, что в поместье происходит что-то необъяснимое. Странные звуки по ночам, метки на стенах, звон колокольчика, которым вызывали прислугу ещё в XIX веке. И этот колокольчик давно не работает. Родерик уверен, что дом преследует маленький незнакомец, злобный дух, который появился много лет назад и теперь хочет уничтожить семью. Фарадей, рациональный и практичный, не верит в привидения. Но то, что он видит, не поддаётся объяснению.

Ленни Абрахамсон снял фильм по одноимённому роману Сары Уотерс, и это не классический хоррор с привидениями. Здесь никто не выпрыгивает из-за угла, и кровь не льётся рекой. Всё гораздо тоньше и тревожнее. Атмосфера сгущается медленно, кадр за кадром. Дом становится полноправным персонажем. Облезлые обои, треснувшее зеркало, пыль, которая оседает на мебели и на лицах. Камера подолгу задерживается на деталях, и каждая деталь дышит упадком.

Донал Глисон играет доктора Фарадея с пугающей двойственностью. Он вроде бы хочет помочь, но в его заботе сквозит что-то собственническое. Рут Уилсон в роли Кэролайн разбивает сердце. Она играет женщину, которая уже смирилась с одиночеством, но всё ещё надеется на чудо. Уилл Поултер в роли Родерика появляется в нескольких сценах, но каждая из них пропитана страхом и болью. Шарлотта Рэмплинг, играющая миссис Айрес, величественна даже в сломленном состоянии.

Финал фильма оставляет вопросы без ответов. Это не история про изгнание призрака. Это история о том, как классовая ненависть, подавленная любовь и старая травма могут превратиться в монстра. Кто такой маленький незнакомец на самом деле, каждый решает сам. Но после финального кадра, где Фарадей стоит у окна и смотрит на дом, который теперь принадлежит ему, становится ясно: не все привидения бесплотны. Некоторые носят костюм и живут среди нас.

Фильм прошёл скромно в прокате и получил смешанные отзывы. Многим не хватило динамики и прямых ответов. Но те, кто принял его ритм, нашли в нём одну из самых тревожных картин 2018 года. После просмотра трудно отделаться от ощущения, что кто-то стоит за спиной и смотрит. Даже если ты в своей собственной квартире. Даже если двери заперты.

Встреча происходит в загородном доме, где Анабель когда-то жила с первым мужем. Она предлагает Кьяре провести там десять дней, как бы для того, чтобы наверстать упущенное. Кьяра соглашается. Дом старый, каменный, окружённый лесом. Внутри пахнет пылью, старыми книгами и чем-то ещё, чему нет названия. Поначалу общение идёт натянуто. Анабель ведёт себя как хозяйка, которая принимает незваного гостя. Кьяра держится настороженно. Они едят вместе, гуляют по саду, разговаривают о погоде. Но постепенно Анабель начинает замечать странности. В доме исчезают и появляются предметы, по ночам кто-то ходит по коридору, а сама Кьяра задаёт вопросы, на которые не должна знать ответа.

Рамона Саласар, режиссёр и сценарист, строит фильм как медленное погружение в бездну. Диалоги здесь важнее действий, паузы важнее слов. Сусанна Абайтуа в роли Анабель выдаёт одну из лучших своих работ. Её героиня холодна, но не бесчувственна. Она совершила нечто ужасное много лет назад, и теперь это «нечто» вернулось и сидит напротив за столом. Барбара Ленни в роли Кьяры гипнотизирует. Она говорит мягко, двигается плавно, но за этой мягкостью чувствуется сталь. Сцена, где Кьяра впервые называет Анабель «мама», а та замирает с поднятой чашкой, длится мучительно долго. И в этой паузе больше напряжения, чем в ином триллере.

Постепенно становится ясно, что Кьяра не просто хочет познакомиться с матерью. У неё есть план. Десять дней это не случайный срок, а условие сделки. И то, что она потребует в финале, переворачивает всё. Анабель придётся заплатить за грех, о котором она даже не помнила. И плата будет высокой.

Фильм снят в холодной, почти бесцветной гамме. Камень, туман, тёмная вода в пруду. Операторская работа намеренно статична. Камера подолгу задерживается на лицах, на руках, на пустом кресле у камина. Звуковой дизайн минималистичен: скрип половиц, ветер в кронах деревьев, тиканье часов. Всё это создаёт ощущение, что ты не в кино, а в чьём-то тревожном сне.

Премьера состоялась на фестивале в Сан-Себастьяне, затем фильм прошёл по европейским экранам, не собрав большой кассы, но получив тёплые отзывы критиков. После титров остаётся тяжёлое молчание. «Болезнь воскресенья» это не хоррор и не драма в чистом виде. Это притча о том, что прошлое никогда не умирает. Оно просто ждёт подходящего момента, чтобы постучать в дверь. И когда открываешь, видишь своё отражение. Только моложе. Только злее.

Роман страстный, стремительный, с клятвами и обещаниями. Зои верит, что наконец встретила того самого. Но у Пола есть одна особенность, о которой он не говорит. Он женат. И не просто женат, а живёт с женой и двумя детьми в пригороде, ходит на родительские собрания и по выходным стрижёт газон. Зои узнаёт об этом случайно, когда видит его в супермаркете с семьёй. Пол, пойманный с поличным, не отпирается. Он говорит, что брак давно мёртв, что он собирается уйти, что просто ждёт подходящего момента. И Зои, вопреки здравому смыслу, решает ждать вместе с ним.

Режиссёр Тереза Беннетт снимает эту историю как комедию, но с горьким привкусом. Шутки здесь не в диалогах, а в ситуациях, в которые попадает Зои. Она пытается быть роковой любовницей, но всё время скатывается в неловкость. То забудет выключить телефон во время тайного свидания, то случайно лайкнет фото его жены в соцсетях. Ноэль Уэллс в роли Зои играет не просто отчаявшуюся женщину, а человека, который отказывается признавать очевидное. Её героиня смешная, трогательная и безумно раздражающая одновременно. Джош Рэднор в роли Пола ходит с вечно виноватым лицом и говорит правильные слова, от которых тошнит уже к середине фильма.

На втором плане разворачивается ещё одна история. Лучшая подруга Зои, Джен, переживает кризис в браке. Её муж, с которым они прожили десять лет, превратился в диванное растение, и она не знает, то ли бороться за отношения, то ли уйти. Эти две линии пересекаются, когда Зои и Джен понимают, что обе застряли в одном и том же болоте неопределённости. Они либо цепляются за несчастную любовь, либо убегают от неё, и оба варианта плохи.

Фильм не предлагает лёгких решений. Финал оставляет Зои на распутье. Она стоит в своём пустом свадебном салоне среди белых платьев и кружев, и ты понимаешь: она наконец готова что-то менять. Но что именно и как, не знает пока никто. Даже она сама.

Картина прошла малозаметно, больших сборов не собрала. Но те, кто её посмотрели, нашли в ней честный и неловкий разговор про одиночество в эпоху соцсетей. Про то, как легко принять чужую занятость за любовь. И про то, что иногда лучший способ перестать гнаться за любовью это остановиться и посмотреть на себя в зеркало. Даже если отражение не нравится.

Дальше фильм превращается в череду параноидальных эпизодов. Девушки видят его повсюду: в отражении окна, в тени за деревом, в зеркале ванной. Высокая безликая фигура в чёрном костюме, с неестественно длинными руками, которые тянутся к жертве. Слендермен не говорит, не издаёт звуков, просто стоит и ждёт. Режиссёр Сильвен Уайт пытается выстроить саспенс на атмосфере, но фильму катастрофически не хватает изобретательности. Приёмы быстро становятся однообразными. Девочка идёт по коридору, свет мигает, в углу мелькает силуэт, девочка кричит. Ещё раз. Ещё. К середине это перестаёт пугать и начинает утомлять.

Джои Кинг в роли Рен пытается вытянуть материал на своей харизме. Её героиня самая смелая и отчаянная, она готова идти до конца, чтобы спасти подругу. Джулия Голден Теллес в роли Хэлли играет тихую, замкнутую девочку, которая постепенно становится одержимой. Жасмин Сабино в роли Вэл присутствует скорее как функция: её персонаж нужен для того, чтобы демонстрировать, как Слендермен влияет на рассудок. А вот сам Слендермен, вопреки ожиданиям, почти не появляется в кадре крупно. То ли из-за экономии бюджета, то ли из художественных соображений, но факт остаётся фактом: главного монстра показывают считанные минуты.

Съёмки проходили в Массачусетсе, и леса здесь действительно жуткие. Оператор Лука Эттлин снимает природу как враждебную среду: голые ветки, туман, чёрная вода в болоте. Но вся эта мрачная красота работает вхолостую, когда понимаешь, что за ней не стоит внятной истории. Сценарий полон дыр. Откуда у Слендермена способность проникать в сны, почему он выбирает именно этих девочек, что за прокси-файл и как его остановить — ответов нет.

Фильм вышел на волне интернет-истерии вокруг Слендермена, которая началась задолго до съёмок. В 2014 году две двенадцатилетние девочки в Висконсине нанесли подруге девятнадцать ножевых ранений, чтобы задобрить Слендермена. Реальная трагедия нависла над фильмом тенью, и создатели оказались в сложном положении. С одной стороны, они не могли игнорировать контекст. С другой, не хотели спекулировать на крови. В итоге фильм вышел максимально стерильным. Ни капли крови, ни одной по-настоящему страшной сцены, только подростки, которые бродят по лесу и кричат.

Прокатная судьба сложилась предсказуемо. Критики разгромили картину за беззубость и отсутствие фантазии. Зрители, знакомые с оригинальным мифом, остались разочарованы. Касса оказалась скромной, хотя бюджет в 10 миллионов долларов худо-бедно отбился. После титров остаётся только один вопрос: зачем было брать такой богатый интернет-фольклор, чтобы сделать из него посредственный подростковый хоррор, который не пугает даже в полной темноте. Слендермен заслуживал большего. А зрители тем более.

Сёдзо, которого снова играет Исао Хасидзумэ, на этот раз не просто ворчливый пенсионер. Он человек, вдруг осознавший, что может потерять жену навсегда. Он обзванивает больницы, полицейские участки, друзей. Дети тоже подключаются к поискам, но каждый по-своему. Старший сын пытается сохранять спокойствие и действовать рационально. Младший мечется между желанием найти мать и обидой на отца за то, что довёл её до такого шага. В процессе поисков выясняется, что у каждого члена семьи были свои тайны от Фумиэ, и теперь эти секреты всплывают наружу.

Ёдзи Ямада, которому на момент съёмок было 87 лет, остаётся верен себе. Он не гонится за темпом, не форсирует события. Его камера всё так же размеренно скользит по интерьерам токийского дома. Завтраки, телефонные звонки, долгие паузы в разговорах, во время которых персонажи смотрят в окно или перебирают старые фотографии. Ямада знает, что главные драмы разворачиваются не в экшене, а в молчании двух людей, проживших вместе сорок лет.

Фумиэ в исполнении Тиэко Байсё по-прежнему остаётся сердцем фильма. Она мягкая, но не безвольная. Уставшая, но не сломленная. Её исчезновение не каприз, а отчаянный жест, попытка напомнить семье и самой себе, что она существует не только как функция. Когда её наконец находят в маленьком курортном городке у моря, сцена их встречи с Сёдзо сыграна почти без слов. Два пожилых человека стоят на набережной и смотрят на волны. И в этом молчании больше любви, чем в иной романтической комедии.

Третья часть ставит в сюжете если не точку, то многоточие. Основные конфликты разрешаются, но Ямада не предлагает простых ответов. Семья остаётся семьёй, со всеми трещинами, недоговорённостями и обидами. Просто теперь они хотя бы готовы об этом говорить. Или хотя бы молчать вместе, а не по отдельности.

В японском прокате фильм собрал скромную кассу по сравнению с первыми двумя частями, но критики приняли его тепло. Для тех, кто следил за историей Хирата с самого начала, это достойное завершение. А для тех, кто только знакомится, повод задуматься о собственных родителях. Звонят ли они им чаще, чем раз в месяц, и что на самом деле скрывается за привычным «у нас всё хорошо».

На следующий день после приезда Генри находит в сарае бейсбольный мяч и старую перчатку. Дед, заметив это, оживляется. Выясняется, что в молодости он играл в бейсбол, и довольно неплохо. Он показывает внуку наклбол — особую подачу, при которой мяч летит без вращения, непредсказуемо меняя траекторию. Генри загорается. Дед сначала ворчит, но постепенно начинает тренировать мальчика. Между работой по хозяйству, рубкой дров и редкими ужинами они находят время для бросков. И эти тренировки становятся мостом между двумя одиночествами.

Майкл Айронсайд играет деда Джейкоба с суровой сдержанностью. Он не разбрасывается словами, не даёт сантиментов, но в каждой сцене чувствуется глубоко спрятанная боль. Постепенно становится ясно, что ферма хранит мрачные тайны. В доме есть запертая комната, куда дед запрещает заходить. Соседи ведут себя странно. А по ночам кто-то ходит вокруг дома. Генри пытается разобраться, и то, что он находит, превращает безобидные каникулы в напряжённый триллер.

Режиссёр Майкл Питерсон снимает в холодной, почти монохромной гамме. Бесконечные снега, серое небо, одинокий дом на отшибе. Камера подолгу задерживается на лицах, на замёрзших окнах, на мяче, который летит сквозь морозный воздух. Саундтрек минималистичный: низкие струнные, скрип снега под ногами, свист ветра. Атмосфера тревоги сгущается медленно, но неумолимо.

Финал напряжённый и кровавый. Тайны, которые скрывал дед, выходят наружу. Генри приходится мгновенно повзрослеть и принять решение, которое не под силу иному взрослому. Последняя сцена, где мальчик стоит на заснеженном поле с мячом в руке, оставляет пространство для тишины. Никаких объяснений, никакого катарсиса. Только ветер и выбор, который уже сделан.

«Наклбол» прошёл малым экраном, фестивалями и не получил широкой известности. Но для любителей жанра это крепкая драма с элементами саспенса, которая держит в напряжении до последних минут. И это кино не столько про бейсбол, сколько про то, как опасно заглядывать в запертые комнаты. И как трудно доверять, если тебя однажды уже предали.

Гонерилья и Регана, старшие, произносят пышные речи. Слова текут как патока, лица у них гладкие и холодные. Корделия, младшая, сидит молча, а потом говорит, что любит отца так, как дочь должна любить отца, не больше и не меньше. Лир приходит в ярость. Он прогоняет Корделию, лишает наследства, делит всё между старшими и удаляется на покой с отрядом верных солдат. С этой минуты всё летит в пропасть.

Энтони Хопкинс играет Лира без королевской помпы. Его Лир не величественный монарх, а старый солдат с трясущимися руками и провалами в памяти. Он носит военный китель, живёт в бункере, отдаёт приказы шёпотом. И когда старшие дочери вышвыривают его на улицу, он не гневается, а просто не понимает, как такое возможно. Сцена, где Лир стоит под дождём на пустыре и кричит в небо, снята без музыки. Только ветер, только Хопкинс, только слова Шекспира.

Режиссёр Ричард Эйр переносит действие в условную антиутопию не ради спецэффектов. Ему нужно показать, что власть всегда пахнет одинаково: холодным бетоном, страхом и предательством. Герцог Глостер в исполнении Джима Бродбента бродит по пустым коридорам с белыми глазами, его сын Эдгар, которого играет Эндрю Скотт, притворяется безумным бродягой. И весь этот мир, где дети убивают отцов, а братья предают братьев, медленно сжимается вокруг Лира.

Эмма Томпсон в роли Гонерильи это просто удав в жемчугах. Она не повышает голоса, не делает резких движений, но каждое её слово сочится ядом. Эмили Уотсон играет Регану как женщину, которая всю жизнь была второй и теперь дорвалась до власти. Флоренс Пью в роли Корделии появляется всего в нескольких сценах, но её тихая твёрдость остаётся в памяти после финала. А финал здесь тот самый, шекспировский. Без утешения.

Фильм снят для BBC и показан по телевидению осенью 2018 года. Бюджет скромный, декорации минималистичные, но это и к лучшему. Ничего не отвлекает от лиц и текста. После просмотра остаётся холод. Потому что история Лира это не про древних королей. Это про любого, кто думал, что власть и любовь можно измерить словами. А потом остался один под дождём. И понял, что опоздал.

Сначала сосед по комнате, наркоман и бездельник, съедает их запас еды и запирается в ванной. Потом выясняется, что чек не прошёл, и хозяйка грозит выселением. Затем брат Анджелы, мелкий гопник, заявляется с друзьями и устраивает вечеринку, которая заканчивается приездом полиции. Анджела и Джесси мечутся по городу, воруют пончики, угоняют машину, попадают в участок, сбегают оттуда через окно туалета, и всё это с одной мыслью: лишь бы успеть на автобус. Лишь бы вырваться.

Августин Фриззелл сняла этот фильм как признание в любви к дурной юности. Она сама выросла в Техасе и знает, о чём говорит. Её героини не глянцевые бунтарки из MTV, а живые, потные, нелепые девчонки, которые орут друг на друга, а через минуту обнимаются и плачут. Майя Митчелл и Камила Морроне играют на разрыв. Между ними химия, которой не научишь. Они хохочут, матерятся, попадают в дурацкие ситуации и при этом остаются трогательными. Сцена, где Анджела и Джесси сидят на крыше и смотрят на шоссе, обсуждая, кем они станут через десять лет, снята без единого лишнего слова. Просто ветер, просто две фигуры на фоне неба, и ты понимаешь: они не уедут. Не сейчас. Может быть, никогда. Но они хотя бы попробовали.

Фильм полон абсурдного юмора на грани фарса. Чего стоит эпизод с просроченным тортом, который девушки съедают от голода, а потом проводят ночь в кустах с жесточайшим отравлением. Или сцена, где Джесси пытается соблазнить продавца в супермаркете, чтобы тот не вызывал охрану, а он оказывается глубоко верующим и читает ей проповедь. При этом фильм не скатывается в чистую комедию. В нём много грусти, много отчаяния, много тишины между шутками.

Саундтрек собран из техасского хип-хопа и грязного рока. Он работает как ещё один персонаж. Когда девушки едут в угнанной машине, из колонок орёт Slim Thug, и кажется, что весь мир принадлежит им. А через минуту музыка стихает, и слышно только, как тикает счётчик на заправке и как Джесси тихо говорит: «Я не хочу назад».

«Никогда не возвращайтесь» прошёл в прокате почти незамеченным, но те, кто его нашёл, полюбили искренне. Это кино про дружбу, которая крепче любых обстоятельств. Про то, что побег не всегда удаётся. И про то, что даже если ты вернулся, это не значит, что ты проиграл. Иногда главная победа это просто пережить два дня до автобуса и не сойти с ума. А море подождёт.