В заброшенном храме на японском острове, где волны бьют о скалы, как удары судьбы, Рикку стоит с катаной у края обрыва. Ему тридцать, он ронин с руками в мозолях от меча и глазами, полными пустоты - предал клан, потерял любовь, и теперь корабль разбился о рифы. "Сеппуку - единственный выход", - бормочет он, обнажая клинок. Но тени шевелятся в джунглях: остров не пустой, а дом каннибалов - племя с масками из костей и зубами, что стучат от голода. Они хватают его ночью: верёвки впиваются в кожу, костры ревет, а вождь с шрамами рычит: "Ты - мясо для богов".
Рикку просыпается в клетке из веток, где вонь гнили душит. Он дерётся: ломает прутья локтем, режет первого каннибала катаной, кровь брызжет на песок. "Я не умру здесь", - рычит он, уходя в джунгли, где лианы хватают за ноги. Племя гонит: копья летят, ловушки с ямами, где колья торчат. Рикку вспоминает прошлое - мать с ритуалом очищения, любовь, что предала, - и злость даёт силы: он строит укрытие из обломков, мастерит стрелы из костей, охотится на их священного зверя. Каннибалы множатся: вождь с топором, шаман с ядом, но Рикку бьёт - кулаки в лицо, меч в брюхо, огонь в лагерь. "Твой дух сломан", - хрипит вождь, но Рикку режет: "Он проснулся".
Фильм показывает остров: джунгли с дождём, костры с тенями, кровь на песке. Камера ловит лицо Рикку в поту, руки над катаной, ухмылку вождя. Нет лишнего - только выживание, где самурай рвёт каннибалов за жизнь. Сёгэн в роли Рикку играет упорно: его глаза показывают ярость и сомнения, удары - точность. Яян Рухиан как вождь добавляет мощи - он не монстр, а воин с кодексом. Джош Уоллер снимает без пафоса: 95 минут о ронине, что находит честь в мясорубке.
«Одинокий самурай» (2025) - включи, если готов к острову, где каннибалы будят волю к жизни. Боевик/триллер, смотри в HD на смартфоне, планшете или большом экране - катана зацепит везде.
